Онлайн-опрос "Что помогает москвичам испытывать чувство Дома?" - Электронный журнал «Женщина Москва»

Георгий Колосов «Дым времени»
Мартынов (композитор) правильно сказал, что честный человек сегодня не может заниматься искусством; сегодня уже невозможно исполнять музыку в консерватории. Недавно я был на концерте «Виртуозов Москвы» в питерской филармонии. Они играют симфонию Бетховена, а зал не готов. Люди не держат паузу, роняют номерки, хлопают между частями. Если бы Спиваков был честным, он бы сыграл в маленькой темной комнате на десять человек — и мы бы слушали, опустив головы. Он, может, играл грандиозно, но эффекта нет. И так сейчас во всех областях искусства. Все, что можно сейчас сделать, это сыграть концерт о кризисе концерта.

Иван Вырыпаев, драматург, режиссер, актер

Больше 1000 идей для Дома и дизайна интерьера своими руками Опыт отечественный и зарубежный. Мы собирали их для вас более 10 лет.

Авторизация:

Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Регистрация.

Поиск:


Система Orphus


Онлайн-опрос "Что помогает москвичам испытывать чувство Дома?"


1
Я считаю, что наравне с общеизвестными правами у каждого человека есть право на чувство Дома… Для меня это чувство материально. В наше время в нашем городе явно ощущается его недостаток. Что способствует появлению этого жизненно важного чувства? Знакомо ли оно современным москвичам? От себя я отвечу, а вот, что думают об этом мои земляки, я спрошу у них лично. Дата опроса 28.11.2006 г.


Ответы :

Надежда Павловна Бауман, поэтесса
Надежда Павловна Бауман, поэтесса

Дома родные стены, потолок – все согревает тебя, утешает. Верно говорят, дом - моя крепость. Очень необычно я получила свою нынешнюю квартиру у станции метро «Преображенская площадь».  Я жила здесь недалеко на Открытом шоссе с мамой и сестрой. Однажды в 1972 году я ехала на трамвае мимо этого дома, он только что был построен. Я сказала: «Господи, дал бы ты мне здесь в этом доме маленькую квартирку!» Прошло много лет, в нашей с мужем квартире случился пожар и встал вопрос о предоставлении нам нового жилья. И я просила городские службы дать мне квартиру в том же районе – в Гальяново, но дали мне в 1989 году именно в этом доме и именно маленькую квартиру (гостиничного типа). Сначала я хотела поменяться на большую, но потом  поняла, ведь я просила именно маленькую – такую мне Господь и дал. Зато в этой квартире, в отличие от других, двери на кухню и в санузел раздвижные, что очень удобно, есть антресоль и форточка на кухне.

Я всем говорю, что дом мой лучше всех. Я в одном письме своей знакомой из Германии написала – квартира у меня огромная общая площадь 197 кв. м., и спальня есть, и гостиная, и  кухня. А в конце сделала приписку: «только запятую поставьте перед семеркой».

Мои любимые места в Москве  - театры, малые сцены театров Российской армии и Малого театра. В последнем я очень любила ходить на Нифонтову, Веру Пашенную. Театр им. Маяковского любила, безвылазно сидела в филиале Большого театра (сейчас в его здании театр Оперетты). Мои любимые улицы - Горького (местами: Тверская площадь, где памятник Юрию Долгорукому, начало улицы, где были очень приятные магазины, здание театра Ермоловой, дважды я там видела Аркадия Райкина), Никольская, Большой Черкасский переулок, где я училась в техникуме…   

Стихи я пишу в самых разных местах: в трамвае, в метро, в магазине, на ходу и, конечно, дома.
В моем стихотворении «Москва» есть такие строки:

И порою хочется
От тебя сбежать,
И в зеленой рощице
Тихо полежать,

Окунуться в море.
До буйка доплыть,
Гордо на просторе
Чайкой попарить.

Но пройдет все скоро,
Вновь тоска доймет,
И к тебе, мой город,
Снова позовет.

Тянет ведь недаром
К запахам родным,
К скверам и бульварам,
К площадям твоим.

о. Александр (Борисов) Храм Косьмы и Домиана в Шубине
о. Александр (Борисов) Храм Косьмы и Домиана в Шубине

Испытывать чувство дома мне помогает то обстоятельство, что я родился в Замоскворечье (68 лет назад). И до сих пор живу в этом же самом районе, в десяти минутах от того места, где я провел детство и где закончил школу. Я несколько раз переезжал, но все время в пределах одного района. Я жил на Серпуховке, сейчас уже 40 лет живу на Пятницкой улице. Вокруг меня дома, переулки, которые я знаю всю свою жизнь. У меня был короткий – и это очень радостно – период времени, когда я жил на окраине, где сейчас метро Каховская. И знаете, когда я вернулся в то место, где я родился,  был в детстве, у меня несколько лет было ощущение праздника - я у себя дома! И я бесконечно благодарен Богу, что жизнь моя вот так сложилась, что мне никуда не пришлось особенно далеко перемещаться. Особенно тот опыт, когда пять лет я жил на окраине и потом вернулся в центр, драгоценен для меня. Трудно представить, как я буду жить где-то в другом месте! И у меня, конечно, чувство неловкости постоянно, что мне очень легко добраться до любого места, что вокруг много транспорта. У меня даже какое-то чувство вины перед другими людьми, которым приходится добираться на метро, на автобусах, идти пешком. Я очень хорошо знаю, что это такое по тем пяти годам, что я провел у метро Каховская.

И конечно, на чувство дома влияет, что последние пятнадцать лет я служу в центре Москвы, в Столешниковом переулке. Это улицы и переулки, которые мне с детства знакомы, мы тут в молодости гуляли. Все эти здания, все это очень хорошо знакомо. Единственное, что меня сейчас огорчает, это переименование улиц в старые названия. Вместо благородных названий улиц Огарева, Рылеева, Москвина стали Газетный переулок, Петров переулок, Глинищевский переулок. Они может, названия исторические, старинные, но мне не привычны… То же самое Большая Дмитровка. Уже церкви Великомученика  Дмитрия давно нет. И как было хорошо, когда она называлась Пушкинской, а Малая Дмитровка улицей Чехова. Все это было связано с именами замечательных деятелей русской культуры. Это, конечно, печалит.

Я испытываю чувство неловкости перед всем остальным российским населением за то, что Москва была и остается городом более богатым, более благоустроенным, городом более высокой культуры, чем другие города. У меня такое впечатление, что в дореволюционной России такого разрыва не было. Мы знаем, что Дмитрий Иванович Менделеев был профессором Казанского Университета. В Киеве, в Петербурге, в Саратове были прекрасные Университеты, прекрасные ученые, научные кадры. В Одессе, в Кишиневе тоже. Многие люди нашей советской культуры и науки вышли оттуда. Если бы там не было достойного уровня, этого не могло бы быть.  И поэтому одновременно с чувством дома, уюта и радости всегда вот это чувство неловкости перед остальной Россией. Какое-то чувство вины за то, что мы находимся в таких более привилегированных условиях. Но, в общем-то, я не выбирал этого, я просто родился в Москве, в Замоскворечье. Конечно, очень бы хотелось, чтобы наши крупные города, сибирские города, вновь становились такими же центрами, если и не равными с Москвой, то, во всяком случае, близкими к ней. Мне кажется, это та перспектива, которая должна быть избрана и нашими народом и правительством, всеми, от кого это зависит. Чтобы у нас не было такого разрыва между столицей и провинцией, какой есть сейчас. Все российские граждане имеют такое же право на Москву, как и мы, родившиеся здесь. Я не претендую ни на какую привилегированность. У меня только досада и неловкость, что в других местах условия жизни хуже.

И еще для моего чувства дома важно то обстоятельство, что центр Москвы, даже в советское время, был довольно богат церквями. В Замоскворечье, где я родился, буквально в пятнадцати минутах ходьбы было целых три церкви – на Ордынке, на Новокузнецкой и на Якиманке. На Якиманке Иоанна-воина, на Ордынке – Всех Скорбящих Радости, Николы Кузнецкого на Новокузнецкой улице. Совсем недалеко была Духовская церковь, немножко дальше, за Даниловской площадью. Но все это близко.
На фоне того, что во многих местах России до церкви приходится добираться за десятки километров, конечно, тоже какие-то условия тепличные даже для советского времени. Ну а сейчас тем более, когда я поставлен настоятелем вот в этом храме в центре Москвы. Это место когда-то было библиотекой иностранной литературы, и я еще студентом здесь занимался, брал научные журналы. В юности мы здесь много гуляли, все кафе, магазины мне были очень хорошо знакомы. Впрочем, большинство из них сейчас или закрыты или переоборудованы, и цены там такие, что не подступишься.

Я чувствую радость и одновременно ответственность, потому что нужно быть достойным нашего замечательного города и его культуры и духовного уровня. Интересно, что многие статистические показатели говорят, что численность людей, которые постоянно посещают храмы и численность людей, которые постоянно исповедуются, причащаются, читают Евангелие, вечернюю молитву в нашем городе в 2-3 раза выше, чем в целом по России. В этом отношении Москва тоже оказывается впереди. Это и понятно, просто на глаз видно, что список книг в светских и в церковных магазинах других городов в 2-3 раза беднее, чем в Москве. В Петербурге с этим делом еще достаточно благополучно, а если взять другие города, Ярославль, Вологду, конечно, все гораздо беднее. Так что Москва находится в таком очень привилегированном положении, и я думаю, что это все-таки неправильно. Это то, что должно быть в процессе нашего дальнейшего развития нивелировано. Чтобы все жители нашей страны в равной мере пользовались и культурными и материальными благами.

Для православия дом это всегда то место, где человек может спокойно жить, где человек может трудиться, молиться, потому что существование в пути, на чужбине всегда оценивается как неблагоприятное, неблагополучное. Библия говорит: сироту и пришельца не обижай.  Дом это всегда место, где человек может вести регламентированный образ жизни, потому что человеку трудно сосредоточиться на молитве, на чтении слова Божия, на духовной жизни, когда он находится в круговороте внешних событий, когда внешняя жизнь не налажена, неблагополучна.  И наоборот, существование размеренной, регламентированной жизни для духовной жизни гораздо эффективнее  (приятней). Не случайно, когда люди находятся в путешествии, для них в посте и молитве облегчение, потому что церковная традиция прекрасно понимает, что, находясь в путешествии, человеку очень трудно сосредоточиться на духовной жизни. Нужно успеть себя обеспечить одеждой, едой, условиями жизни и т.д. Так что, конечно, дом это весьма ценное понятие, как вообще место, земля.

С точки зрения Библии, кочевое состояние это состояние временное. Израилю обещается именно земля, на которой он будет жить, на которой он будет обитать, находиться на одном месте. Состояние передвижения, перемещения это всегда состояние, близкое к военным, боевым условиям, когда приходится защищаться и что-то завоевывать. Так что на самом деле, состояние для процветания – и культурного, и материального, и духовного – это все-таки состояние оседлой жизни. И поэтому про многих людей культуры, науки мы знаем, что они жили в одном месте. Конечно, путешествовали, собирали материалы, но для спокойного труда необходима оседлая жизнь. Мы знаем, что Дарвин, скажем, совершил кругосветное путешествие, собрал огромное количество материалов. Но потом сидел несколько лет в своем поместье в Англии, все это обрабатывал. Действительно он был замечательным зоологом, замечательным ученым. Я уж не говорю об Иммануиле Канте, у которого все было расписано по часам, потому что только размеренный быт может обеспечить плодотворное творчество…


Ольга Струкова, мастер цигун
Ольга Струкова, мастер цигун 

Что такое дом?  Ведь можно определить разные аспекты дома. Для меня дом очень многоплановое понятие. Это могут быть стены, наполнение дома, это может быть дух, это могут быть люди, которые в нем живут…

Атмосферу дома создают старые вещи, которые я помню с детства. Это старый комод, который никто не менял, который был всегда. Он теплый, деревянный, приятный, у него три больших ящика, где всегда хранилось белье. Его приятно закрывать-открывать. Сверху два маленьких ящичка для документов, где они всегда и лежали. В больших ящиках хранилось белье, которое приятно пахло свежестью, потому что мама всегда вешала белье сушиться на мороз. Когда сушишь белье на улице, оно необыкновенно ароматное. Во втором отделе были полотенца, тоже стопочками и платочки в очень красивых маленьких вышитых саше. Мама сама вышивала.

Мои дедушка с бабушкой работали после войны до 1948-го года в Германии в военном госпитале. Дед был главным хирургом госпиталя. Какие-то вещи привезены из Германии: маленькие стеклянные фигурки, очень красивые,  собачки, пасхальные яйца… Приятные вещи, которыми я играла в детстве. Были там старые монеты, большая металлическая коробка из-под чая. Я помню их запах, ощущение соприкосновения с ними, как они выглядели. И запах у них был специфический, потому что все фигурки лежали в ватках, чтобы не побились. Мама разрешала все это смотреть, но очень аккуратно. У стеклянной собачки чайного цвета, как крепко заваренный чай, сейчас уже хвостика нет.  Очень приятны воспоминания о детстве. Именно в этом дом.

Я ощущаю это в полной мере, когда  мы собираемся у моей мамы, моя дочь, я - три женщины, три поколения нашей семьи. Ощущение дома возникает, потому что там гнездо, там дух дома, там я выросла, там выросли мои дети, там встречалось все наше семейство, когда нас было много. Когда мы все вместе, возникает ощущение восторга, потому что возвращаешься к истоку, возвращаешься в свою колыбель. Она придает силу, вот эта колыбель. Это не только мое ощущение. Моя дочь в восторге, когда мы собираемся втроем. Она говорит, что испытывает фантастическое ощущение единства и силы.  Мы чувствуем себя очень комфортно, несмотря на то, что отсутствуют наши мужчины: моего папы уже просто нет, мой сын сейчас учится в Пекине. Но вокруг нас, на полках, стоят их фотографии. Мы вспоминаем прошлое, обсуждаем последние новости, строим планы на будущее.

А мой дом сейчас пребывает в стадии реконструкции. Я сплю на полу, у меня до сих пор нет кровати, потому что моя комната маленькая, не хочется заставлять ее вещами, но там мои книги и я могу отдохнуть от всего. Где я работаю, там для меня тоже дом. Там, где мы с дочкой - тоже дом. Когда мы ездили с ней в Китай и были в Пекине у  моего сына, который снимает квартиру и живет вместе со своей  девушкой - китаянкой, я чувствовала себя тоже как дома. У него очень маленькая квартира, даже по китайским меркам. Было тесно, но я чувствовала себя дома, потому что мои дети были рядом со мной. А моя дочь на вопрос, что бы она ответила на вопрос о доме, сказала, где я – там и дом. Везде, где она бывает, она чувствует себя дома.  Это совершенно фантастическое ощущение, ведь она часто ездит в командировки! Она умеет создавать дом везде, везде ей уютно и комфортно. Дом – это твое внутреннее состояние, говорит она.  

Я никогда не произношу слова «квартира», только когда говорю, что мне надо отремонтировать квартиру. Нельзя сказать «отремонтировать дом», потому что дом больше, чем квартира, больше, чем вещи. Его можно и нужно создавать! Дом - это дух, который там есть, это мы сами.


Сергей Селихов, редактор
Сергей Селихов, редактор

Сегодняшнее состояние Москвы  одно из самых тяжелых за всю ее историю. Чтобы справиться со всеми бедами Москве необходима любовь - наша любовь…


Чтобы у москвичей осталась хотя бы надежда на возвращение чувства Дома, сегодня каждый из нас должен спросить себя:  что я сделал для любимого города, чем ему помог?


Нина Александровна Ярославцева, заслуженный деятель искусств, директор Дома-музея В.М.Васнецова, создатель фонда "Мир русской души"

В музей Васнецова я пришла очень давно - 30 лет назад. Я не знаю, почему - это трудно объяснить рационально. Дом совершенно уникальный и мне хотелось, чтобы он стал красивым, чистым, чтобы в него приходили люди, и он стал похож на музей. Объяснить, почему я работала с таким энтузиазмом и пыталась за полгода привести его в нормальное состояние, очень трудно. Я работала так, как будто это был мой собственный дом. И потом, имя Васнецова с детства входит в плоть и кровь каждого русского человека. Я, наверно, не единственная, у кого над кроватью висела репродукция картины «Аленушка». Поэтому, когда я попала в дом Васнецова, это был уже мой, знакомый дом.

Он был в плачевном состоянии. Помню, я сидела в кабинете, укутавшись в дубленку, так как не было отопления. Все в доме было поломано, и это было ужасно. Мне очень хотелось, чтобы дом снова жил, чтобы в нем было тепло, чтобы приходили люди. И я все для этого делала. Помню, меня даже вызвали на какую-то комиссию административную, за то, что я все перекопала на участке. Я объясняла, что нужно было сделать отопление - в доме мороз! Там были газовые аппараты, страшные такие стояли. Я подсоединила дом к центральному отоплению… и меня оштрафовали за хулиганство в городе Москве.

Когда дом начал жить, то стали приходить люди. Не только экскурсанты, но и художники; было очень много красивых вечеров. Творческая интеллигенция очень любила собираться в доме. Приглашал всех Андрей Владимирович Васнецов, внук Виктора Михайловича, народный художник, потом он стал председателем правления Союза художников СССР. Эти вечера очень любили, засиживались заполночь, и дом жил.  Все чувствовали его удивительную атмосферу и говорили, что это аккумулятор для творчества. А те, кто приходил к нам еще детьми, потом приводили своих детей. Я помню, приходил сын Агнии Барто и написал: «Я счастлив, что снова попал сюда, прекрасная пора детства снова со мной». Вот такие уголки чудом сохранились в родной Московии. Люди так воспринимают этот дом, потому что приходят в разном возрасте, с раннего детства и до глубокой старости.

Этот дом любим и иностранцами. Была очень хорошая традиция, когда МИД приводил сюда всех первых лиц, приезжавших в Москву с визитом. Приходили и первые дамы, они этот дом очень любили. Помню, за этим домом был закреплен специальный переводчик. Равных дому нет, хотя художники строили для себя подобные дома. Это были другие дома, скажем, Красный дом Уильяма Морриса в Англии. Но то английский дом, а это русский. Он совсем другой. Васнецов создал свой дом, отличный ото всех. И этот мир привлекал людей, наверно, таким же образом привлек он и меня. Это не просто бревна, это не просто крыша, не просто система отопления. Это особый мир, в котором живешь.

Ну а вообще, если говорить глубже, музейная работа, это особый вид деятельности. Музей это жизнь. В музее живут. Только те люди остаются в музее работать до конца своих дней, которые живут в музее. У меня с этим домом связана вся моя жизнь, 30 лет это целая жизнь. Здесь было очень много встреч, интересных знакомств. Я приходила утром, как в свой дом, с ощущением радости бытия. Дом светлый. Такого не бывает, в других местах. Это мое личное, трудно объяснимое чувство.

Поэтому 30 лет я пытаюсь его поддерживать, хотя это очень трудно. Он особенно никому больше не нужен в плане существования и выживания. Поскольку дом деревянный, старый, он требует постоянной заботы, как старый человек. Деревянные дома больше ста лет не живут. Они потом начинают оседать, начинаются проблемы со здоровьем. Поэтому, как могу, я его поддерживаю. И видимо, дом отвечает тем же, поскольку когда я прихожу туда, мне становится тепло только потому, что он есть. Я не представляю, что могу его оставить, перестать работать в этом доме. Так, может, и бросила бы его – и возраст у меня определенный, и другая работа есть, но потому что это мой дом, я не могу его оставить. Иначе он погибнет.

Я думала, что это будет мой последний подвиг по восстановлению московской архитектуры, но пришлось еще второй дом восстановить – дом купцов Недыхляевых. Я тоже не понимала, почему я взялась за это дело, почему так получилось?! Это все свыше… Был 92-й год, мне предложили восстановить этот сгоревший дом и участок в Троицком переулке. Я помогала вернуть подворье, находившееся на этом участке, Троице-Сергиевой лавре и в мои планы вообще не входил никакой бизнес, я вообще не понимала, что такое бизнес. И, тем не менее, начала восстанавливать дом, шаг за шагом. Я не понимала, откуда взять деньги, очень трудно было, очень… Тем не менее дом восстановила, сейчас уже как-то вжилась, так же, как в Доме-музее Васнецова. Этот дом купцов Недыхляевых, тоже деревянный. Видно судьба мне восстанавливать избы. Это как у Есенина:

И теперь, когда вот новым светом
И моей коснулась жизнь судьбы,
Все равно остался я поэтом
Золотой бревенчатой избы.

Вот два деревянных дома и оба связаны с моей жизнью. Люди приходят в них, им очень нравится, потому что аналогичных домов нет в Москве. Деревянное зодчество погибло, а ведь когда-то Москва была деревянной. Только на даче наши посетители могут что-то подобное видеть, а тут в центре Москвы такой особняк. Детям особенно нравится, что в доме есть тепло, особое, какое бывает только в деревянном доме. Они не могут этого ощущать в своих типовых квартирах, а здесь оно есть.

Что такое мир русской души? Это стремление осознать себя, осознать, что такое русская душа. Это деревянный дом, стоящий рядом с церковью, в котором живут старые вещи, напоминающие о былом величии России. Это место, куда можно прийти и в теплой атмосфере выпить чашку чая, вспомнить о былых традициях России, почувствовать это сердцем. Такой мир я и создала. Люди чувствуют это, возвращаются, значит это кому-то нужно!

 
 
Автор: (Каролина) Кэролайн Кларк
Дата: 04.12.2006 23:53:05
Я англичанка и живу 7 лет в Москве. Так же, как Марина я полностью поняла что такое – Дом, когда я покинула его. Конечно мой Дом не в Москве, хотя много иностранцев, живущих здесь, говорят, что это их Дом. Правда, надо отметить, что они тут владеют квартирами. Я здесь снимаю квартру – больше об этом буду писать в моем блоге на этом же сайте (прямой адрес: http://www.wmos.ru/blog/My_Moscow/ ) Мне кажется, что понятие «свой» неотделимо от понятия Дома. Есть чужие дома и есть свой собственный Дом. Я полагаю, что сложнее ощущать свой Дом, если ты не владеешь той квартирой, в которой живешь. Это может показаться очень поверхностным, когда мы говорим о душевном значении Дома, но здесь тоже есть очень глубокие последствия. Я недавно разместила на этом сайте эссе в котором я пищу: «К сожалению для многих в Москве, дом начинается там, где дверь запирается на замок. Это не включает лестницы или лифт, и в результате многие жилые дома грязные с вонючими лифтами, хотя сами квартиры внутри могут быть чистейшими. В последние годы появились попытки внушить людям чувство дома и общественной ответственности к общественным пространствам.» Общое чувство Дома в Москве страдает от того, что достаточно много народа только думает о своей квадратной площадке, на которой живут. Я живу в кирпичном Сталинском доме надалеко от центра. Лифты воняют. Бутылки из-под водки стоят на лестницах, т.д. Кажется, что жителя не чувствуют, что эти лифты, подъезды тоже являются частью их Дома. Может быть надо начать с этого – с того, что находиться ближе всего к их Дому: вернуть чувство соседство. Хотя я уже наблюдаю некоторые признаки и думаю, что этот процесс начался...
 
 

 
 
Автор: (sgs) Автор
Дата: 29.11.2006 16:48:17
@Анна (http://blogs.mail.ru/mail/ann220/) Если мы говорим о Москве как о доме, то все просто. Надо лишь вспомнить «как я отношусь к своему личному жилью». В моем доме убрано, чисто. Этот дом гостеприимен, в нем умеют уважать людей! Но и хозяева дома никогда не позволят обидеть своих домочадцев. И еще, мой дом становится ко мне еще ближе, когда я прикасаюсь к истории его создания.
 
 

 
 
Автор: (sgs) Автор
Дата: 28.11.2006 20:53:15
С любезного разрешения сообщества "moya_moskva" http://community.livejournal.com/moya_moskva/260875.html в «Живом Журнале» я провел аналогичный опрос на его страницах. Размещаю ответы в порядке поступления: yettergjart Какой интересный вопрос! Прямо даже ответить захотелось :-) Мне, живущей в Москве с момента рождения и по одной из «линий» своего происхождения – аж в третьем поколении, чувство Дома в связи с Москвой очень свойственно, причём распространяется оно на весь этот трудный, громоздкий, разнородный город в целом. Это даже больше, чем чувство Дома: это чувство города как собственного тела, а вместе с ним и души, которую как же отделить от воспитавшего её тела? (Причём если бы можно было выбирать, я бы, наверное, всё-таки не выбрала себе именно этого города в качестве «жизнеобразующего». Я бы предпочла Петербург. Но с этим, опять-таки, как с собственным телом: не выбираешь, а рождаешься-в – и обживаешь изнутри, врастаешь в него). Что здесь помогает? – Одно, «зато большое»: постоянное, каждодневное накопление опыта. Ежедневное интенсивное взаимодействие с городом и выговаривание на его языке собственных обстоятельств. Врастание меня и города друг в друга. В результате у каждого жизненного состояния, чувства, личного смысла непременно есть то или иное пространственное «лицо» - устойчивая связь с тем или иным участком Москвы. (Этот город, в результате долгой жизни в нём, даже чересчур навязчив иной раз: куда ни пойдёшь, непременно увидишь самое себя). Я даже могла бы такой словарик составить – собственно, в голове у меня он постоянно есть и всё время дописывается. Младенчество и раннее детство – метро «Университет», детство-отрочество (нелюбимый, но неотъемлемый и очень важный кусок жизни) – Чертаново, молодость – арбатские переулки, с переломными ситуациями в жизни почему-то всякий раз ухитряется совпадать Тверская. Её у меня внутри себя не поворачивается язык называть иначе, чем «улица Горького»: здесь – прямо напротив Моссовета - до моего рождения жила наша семья, и в состав фамильных преданий всегда входили обороты типа: «Когда мы жили на улице Горького…», «А вот на улице Горького…» Младенческие воспоминания моей матери – отсюда. Родовая память, предпосылки самосознания. Сильно прожитые влюблённости и любови – московские окраины: некрасивые, но тем – казалось - ближе к тому самому хаосу, из которого всё рождается: платформа ЗИЛ, Кузьминки, ВДНХ. Каждой ветке метро соответствует своя «тематическая» линия в жизни, некоторым - несколько. На иных станциях было столько всего, что их можно считывать как иероглифы, распутывать как биографические узлы. Очень интенсивный в этом смысле «локус» - южный радиус «серой» ветки метро и северный – «оранжевой». А дом и двор, где начиналась моя жизнь и где я живу сейчас – до сих пор больше всего остального: у каждого уголка этого пространства – своё эмоциональное значение. Это даже не Дом – это уже сама Вселенная. dinus Живу в Москве с рождения и сменила много квартир, но ощущение "Дом" сохранилось за тем местом, где в подростковом возрасте ощутила себя самостоятельным, отдельным человеком с собственной ответственностью за жизнь. (хотя еще долго жила с родителями). Так, наверное, птицы считают родным именно от дерево, на котором вылети из гнезда. bold_crow Всю жизнь почти прожила на улице Горького. К сожалению, чувство Дома посещает меня в Москве все реже, но во вполне определенные моменты. Когда я встречаю на улице москвичей. Когда я вижу во дворах, в освещенных окнах квартир, приходя в гости - простой московский быт. Москва ведь очень патриархальна. И этот присущий Москве быт-дух можно встретить где угодно - хоть в центре хоть на окраине. Вряд ли смогу описать его, но это что-то типа идти в гости с самодельным тортиком и баночкой варенья, сваренного из абрикосов, привезенных из отпуска. Когда натыкаюсь на уголки, которых не коснулись последние лет десять. Когда иногда можно проскочить знакомыми с детства "огородами". А еще каждый раз, когда ощущаю почти физически его масштаб, суету, огни, машины - и мне во всем этом очень уютно. elmitera Я живу в Москве с рождения и никогда не уезжала отсюда больше, чем на месяц. Серьезно задумавшись над поставленным вопросом, поняла, что чувство Дома у меня вызывает только квартира, в которой я тоже живу сколько себя помню. Но есть еще одно близкое к этому ощущение: Родной город. У меня его вызывает та особенная московская пестрота, которая зачастую сливается в серость. Это и центр, где огромное количество рекламы, бутиков и дорогих ресторанов смешивается с историческими памятниками и старыми домами и двориками; это существующие рядом друг с другом бомжи и бизнесмены на дорогих машинах; это пафосные стеклянные витрины, элитные дома и в пяти шагах - разваливающиеся "хрущевки"... Не знаю, как еще описать это чувство, но каждый раз по возвращении именно оно показывает мне, что я в своем любимом городе, что я снова в Москве. garpun Запах. Московский запах. Весной - один, летом, осенью, зимой - совсем другой. Огромные снежинки. Непокалеченные Лужковым и Ко уголки. miss_sakic Сначала немного о себе: я москвичка, корни у меня московские от папы, и от мамы на половинку (другая ее половинка украинская, то бишь и я на четвертинку украинка по крови, но родилась и все свои 22 года прожила в Москве, уезжая максимум на месяц в год). Чтобы понять, что для тебя дом, важно покинуть родные пинаты на некоторое время. Ни в одной другой стране мира, где я побывала, дома я себя так и не почувствовала, это касается и Российских городов. Моя Московская жизнь протекала в основном в двух местах: в Медведкого (первые 12 лет) и на Зубовском бульваре (уже 10 лет). Вне сомнений на Зубовском жить мне нравится больше, но порой тянет и к истокам, лишь чтобы повидаться с Яузой и с родным домищей, не более того. Эта тяга связана лишь с детскими воспоминаниями. Не скажу, что чувствую себя в тех краях уже как дома, но близость с медведковским районом ощущаю. Ведь невозможно забыть набитые шишки на горках, ужастики про маньяков, купание в шубах в вырытых рабочими канавах... Все это греет по-домашнему. Но дома по-настоящему чувствую себя лишь на Зубовском, у себя в комнате, или на немноголюдных улицах центра Москвы. Уже есть свои исхоженные маршруты, места. Думая о том, чтобы в первую очередь переехать, пугаюсь, что не смогу вот так просто выйти на Садовое кольцо и побрести в любом направлении. А если сравнить с любой другой страной, то в первую очередь не хватает любимого русского языка, и общения на нем с людьми. Ну и конечно, я все-таки очень привязана к своим родным и друзьям. Без понимания, что они рядом, в одном городе, уже нет дома. Да, можно привыкнуть и к иной архитектуре, и к другому образу жизни, но думаю, что чтобы почувствовать себя дома в другом месте, надо убить в себе все московское!!! Подведу итог: чувство Дома в Москве для меня это прежде всего само осознание, что я тут родилась, здесь прошла часть моей жизни, это мой дом, здесь все мое. iiiice По крайней мере семь поколений моей семьи - москвичи. В 20-е годы прапрадед купил дачу на Сходне и семья переехала туда с Таганки. Квартиры все продали. И с течением времени мы все оказались подмосквичами. Теперь, когда дачу уже 16 лет как снесли, и совсем житья не стало от постоянной стройки и десятков тысяч приезжих со всей страны, мы снова перебрались в Москву. Больно видеть, как кромсают по живому любомую мою Сходню. Мы не храним свое прошлое. Как насекомые. Сейчас живу в Митине. Остальные родичи - часть также в Митине, часть на Сходне, часть в Зеленограде. О, это просто жопа мира. Митино. Квартира своя. Но я чувства дома так и не обрела больше - после сноса нашей старой дачи. Пытаюсь как-то обустроить свой угол. Но как можно относиться к этой клетушке в 50 кв.метров, как к дому??? Это же просто смешно - клетка, где стоит кровать. И больше ничего. Дом - это дом, сад, собаки, кошки, прыжки в кучи осенних листьев. Не жизнь, а сплошная ностальгия. А вообще хочется буквально канать из Москвы. Жить здесь стало просто невозможно. la_rochelle_ "Что способствует появлению этого жизненно важного чувства?" Не знаю. У меня оно может возникнуть в районах, где я никогда не жила, да и не бывала вовсе. Так вышло с немецкой слободой, когда я туда попала в первый раз - в весьма сознательном уже возрасте, кстати. Так возникло со старыми кварталами Измайлова, Лефортова, на старом (уже, к сожалению, перестроенном) Преображенском рынке. Сейчас на моей родной улице все настолько перестроили, что чувства дома там не возникает, а вот на Ленинском - где родилась и прожила первые годы жизни оно ощущается особенно сильно, несмотря на то, что с тех пор, как мы оттуда переехали, я туда больше и не наведывалась, считай, лет до 20, наверное. Вот где точно не возникает чувства дома - так это в новых, окраинных районах, которым меньше 40 лет. В них души нет. podorognik_tour Помогает внезапная тишина - свернул в переулок, завернул за угол дома - и неожиданно стало тихо... Или - ночная тишина. marochkin Ритм жизни у Москвы свой, отличный от других городов, и тот, кто попадает в этот ритм, тот чувствует себя дома. И наоборот: приезжаю в другой город, пусть даже во вторую столицу, в Питер, там ритм жизни совершенно иной, и как бы там ни было приятно, там я себя чувствую в гостях. Но вот возвращаюсь в Москву. Вокзал. Метро. Суматоха на улицах. Я дома...
 
 

 
 
Автор: (mandarinka) Марина
Дата: 18.11.2006 19:57:15
Задумалась...Чувство Дома стала полней ощущать только тогда, когда покинула свой родной. Я и раньше любила свой город, но потом стала именно ощущать там ДОМ. Что для этого надо? Конечно, чувства: радости от того, что ты там живешь, гордости за то, что ты можешь что-то для него сделать, любви к семье и друзьям, восхищения к тому, что тебя окружает и прочее. Что способствует? То, чего в Москве больше всего не хватает. Идеи! Идеи патриотизма. Есть лишь идея развития чувства материального достатка на неокрепшую юношескую психику. Она губит возможность увидеть окружающее. Я, с позволения, приведу пример своего города. Беларусь, г. Гомель, да впрочем и любой другой--отсутствие засилия рекламных билбордов, их заменяют огромные щиты о радости жизни в своей стране) Немного социализмом тянет, зато действует! Улицы чисты и, несмотря на дырявый асфальт и кривые бордюры, мусорить совсем не хочется. И дело не в том, что город мал, а в том, что каждая служба района выполняет свою работу. А летом город похож на большой цветочный магазин. Всё утопает в них. Разноцветные дома дополняют картину и заряжают положительными эмоциями... Я не могу ответить на вопросы, как коренной москвич, но могу отметить лишь то, что здесь я могла бы потерять чувство ДОМА. Слишком много соблазнов...
 
 

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи. Пожалуйста, пройдите процедуру авторизации здесь.



Наверх