Георгий Колосов «Дым времени» Одно из самых грандиозных суждений, которые я в своей жизни прочел, я нашел у одного мелкого поэта из Александрии. Он говорит: "Старайся при жизни подражать времени. То есть старайся быть сдержанным, спокойным, избегай крайностей. Не будь особенно красноречивым, стремись к монотонности." И он продолжает: "Но не огорчайся, если тебе это не удается при жизни. Потому что когда ты умрешь, ты все равно уподобишься времени." Неплохо? Две тысячи лет тому назад! Вот в каком смысле время пытается уподобить человека себе. И вопрос весь в том, понимает ли поэт, литератор - и вообще человек - с чем он имеет дело? Одни люди оказываются более восприимчивыми к тому, чего от них хочет время, другие - менее. Вот в чем штука.
Иосиф Бродский

Больше 1000 идей для Дома и дизайна интерьера своими руками Опыт отечественный и зарубежный. Мы собирали их для вас более 10 лет.

Авторизация:

Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Регистрация.

Поиск:


Система Orphus


Владимир Гиляровский "Москва и москвичи" часть №2

Страницы: 1 2 3 4 следующая »

Оглавление

Трактиры

 
     "Нам трактир дороже всего!" - говорит в  "Лесе"  Ар-кашка Счастливцев. И для многих москвичей трактир тоже был "первой вещью". Он заменял и биржу для коммерсантов, делавших за чашкой тысячные сделки, и столовую для одиноких, и часы отдыха в дружеской беседе для всякого люда, и место деловых свиданий, и разгул для всех - от миллионера до босяка.

     Словом, прав Аркашка:
     - Трактир есть первая вещь!

     Старейшими  чисто русскими трактирами в  Москве  еще с  первой половины прошлого  столетия  были  три  трактира:  "Саратов",  Гурина  и  Егорова.  У последнего их было  два: один  в  своем собственном доме,  в Охотном ряду, а другой в  доме миллионера Патрикеева,  на  углу Воскресенской  и Театральной площадей.  С последним  Егорову пришлось  расстаться. В 1868 году  приказчик Гурина,  И.  Я.  Тестов, уговорил  Патрикеева, мечтавшего  только  о  славе, отобрать  у  Егорова  трактир и  сдать  ему.  И  вот,  к  великой купеческой гордости,  на  стене  вновь отделанного, роскошного  по  тому времени,  дома появилась  огромная  вывеска  с  аршинными  буквами:  "Большой Патрикеевский трактир". А внизу скромно: "И. Я. Тестов".

     Заторговал Тестов, щеголяя русским столом.

     И  купечество  и барство  валом валило в новый трактир.  Особенно бойко  торговля шла с  августа, когда помещики со всей России везли детей учиться в Москву в учебные заведения и когда установилась традиция -   пообедать с детьми у Тестова или в "Саратове" у Дубровина... откуда "жить пошла" со своим хором знаменитая "Анна Захаровна", потом блиставшая у "Яра".

     После  спектакля  стояла  очередью  театральная публика.  Слава Тестова забила Гурина и "Саратов". В 1876 году купец Карзинкин купил трактир Гурина, сломал  его,  выстроил  огромнейший  дом  и составил  "Товарищество  Большой Московской гостиницы", отделал  в  нем  роскошные залы и  гостиницу с сотней
великолепных  номеров.  В 1878 году открылась первая половина  гостиницы. Но она  не  помешала  Тестову,  прибавившему к своей  вывеске  герб и  надпись: "Поставщик высочайшего двора".

     Петербургская  знать во главе с  великими князьями специально приезжала из  Петербурга съесть тестовского поросенка,  раковый  суп  с расстегаями  и знаменитую  гурьевскую  кашу,  которая,  кстати  сказать,  ничего  общего  с Гурьинским  трактиром  не  имела,  а  была  придумана  каким-то   мифическим
Гурьевым.

     Кроме  ряда кабинетов, в трактире были  две огромные залы, где  на часы обеда  или завтрака именитые  купцы  имели свои столы, которые до известного часа никем не могли быть заняты.

     Так,  в  левой  зале крайний  столик  у окна  с  четырех часов стоял за миллионером Ив. Вас. Чижевым, бритым, толстенным  стариком  огромного роста. Он в свой час аккуратно  садился за  стол, всегда почти один, ел часа  два и между блюдами дремал.

     Меню  его было таково: порция холодной белуги  или  осетрины  с хреном, икра, две тарелки ракового супа, селянки рыбной или селянки из почек с двумя расстегаями,  а потом жареный  поросенок,  телятина  или  рыбное, смотря  по сезону. Летом обязательно ботвинья с  осетриной, белорыбицей  и сухим тертым балыком.  Затем на третье блюдо неизменно сковорода  гурьевской каши. Иногда позволял  себе  отступление,  заменяя   расстегаи  байдаковским  пирогом  - огромной кулебякой с начинкой в двенадцать ярусов,  где было все, начиная от слоя налимьей печенки  и кончая слоем  костяных  мозгов в  черном масле. При этом  пил красное  и белое вино,  а подремав с  полчаса, уезжал домой спать, чтобы с восьми вечера быть в Купеческом клубе, есть целый вечер по особому заказу уже с  большой компанией и выпить шампанского. Заказывал в клубе он всегда сам, и никто из компанейцев ему не противоречил.

     -  У  меня  этих  разных фоли-жоли  да фрикасе-курасе не полагается... По-русски  едим - зато брюхо  не болит, по докторам не мечемся, полоскаться по заграницам не шатаемся.

     И до преклонных лет в добром здравье дожил этот гурман.

     Много их бывало у Тестова.

     Передо мной счет трактира Тестова в тридцать шесть рублей  с погашенной маркой  и  распиской в  получении денег  и  подписями:  "В.  Далматов  и  О. Григорович".  Число - 25  мая. Год  не  поставлен,  но,  кажется, 1897-й  или 1898-й. Проездом из  Петербурга зашли ко мне мой  старый товарищ по сцене В. П.  Далматов  и  его друг  О. П.  Григорович, известный инженер, москвич. Мы пошли к Тестову пообедать по-московски. В левой зале  нас встречает патриарх половых, справивший сорокалетний юбилей, Кузьма Павлович.
     -  Пожалуйте,  Владимир  Алексеевич,  за  пастуховский  стол!  Николай Иванович вчера уехал на Волгу рыбу ловить.

     Садимся за средний стол, десяток лет занимаемый редактором "Московского листка" Пастуховым. В белоснежной рубахе, с  бородой и головой чуть не белее рубахи, замер пред нами в выжидательной позе Кузьма, успевший что-то шепнуть двум подручным мальчуганам-половым.

     -  Ну-с,  Кузьма  Павлович,  мы угощаем знаменитого  артиста!  Сооруди сперва водочки... К закуске чтобы банки да подносы, а не кот наплакал.
     - Слушаю-с.
     - А теперь сказывай, чем угостишь.
     -  Балычок получен  с  Дона...  Янтаристый... С Кучугура. Так  степным ветерком и пахнет...
     - Ладно. Потом белорыбка с огурчиком...
     -  Манность  небесная,  а не белорыбка. Иван  Яковлевич  сами на  даче провешивали. Икорка белужья парная... Паюсная ачуевская - калачики  чуевские. Поросеночек с хреном...
     - Я бы жареного с кашей, - сказал В. П. Далматов.
     - Так холодного не надо-с? И мигнул половому.
     - Так, а чем покормишь?
     - Конечно, тестовскую селянку,--заявил О. П. Григорович.
     - Селяночку - с  осетриной,  со  стерлядкой...  живенькая,  как  золото желтая, нагулянная стерлядка, мочаловская.
     - Расстегайчики закрась налимьими печенками..
     -  А  потом я  рекомендовал  бы  натуральные котлетки а ля  Жардиньер. Телятина, как снег, белая. От  Александра Григорьевича Щербатова получаем-с, что-то особенное...
     -   А   мне   поросенка   с   кашей   в   полной   неприкосновенности, по-расплюевски, - улыбается В. П. Далматов.
     -  Всем  поросенка...  Да гляди, Кузьма,  чтобы розовенького,  корочку водкой вели смочить, чтобы хрумтела.
     - А вот между мясным  хорошо бы  лососинку  Грилье,--предлагает  В. П. Далматов.
     -  Лососинка  есть  живенькая.  Петербургская...  Зеленцы  пощерботить прикажете? Спаржа, как масло...
     - Ладно, Кузьма, остальное все на твой вкус... Ведь не забудешь?
     - Помилуйте, сколько лет служу!

Страницы: 1 2 3 4 следующая »



Наверх